Библиотека knigago >> Наука, Образование >> Языкознание >> Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований

Лешек Мошинский - Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований

Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований

На сайте КнигаГо можно читать онлайн выбранную книгу: Лешек Мошинский - Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований - бесплатно (полную версию книги). Жанр книги: Языкознание, год издания - 1997. На странице можно прочесть аннотацию, краткое содержание и ознакомиться с комментариями и впечатлениями о выбранном произведении. Приятного чтения, и не забывайте писать отзывы о прочитанных книгах.

Книга - Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований.  Лешек Мошинский  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований
Лешек Мошинский

Жанр:

Языкознание

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Наука

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Краткое содержание книги "Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований"

Предмет исследования. Как показывает существующая богатая научная литература о духовной жизни праславян, одна из причин различия во взглядах заключается в отсутствии однозначной классификации исследуемых явлений. Трудноуловимая граница между разными уровнями духовной жизни имеет своим следствием то, что одни исследователи рассматривают их совокупно, как непрерывный ряд культурных явлений, куда включают также религиозную жизнь (напр., О. Н. Трубачев), другие выделяют верования и так называемую мифологию в одну группу проблем, причем деление внутри группы имеет второстепенное значение (напр., А. Брюкнер, С. Урбаньчик, А. Гейштор), наконец, есть и такие, которые усматривают существенную разницу между такими уровнями духовной жизни (в какой-то мере пересекающимися друг с другом), как магия, демонология и религия (напр., X. Ловмянский). В основе различия в подходе к этим проблемам лежит, конечно, не отношение исследователя к христианству, что поставил мне в упрек О. Н. Трубачев, когда я занял именно такую исследовательскую позицию, а характер исследуемого предмета. И это касается не только самой сущности разных уровней духовной жизни, но также — что в данном случае важнее всего — возможности познания субъекта этих переживаний, а именно праславянского этноса, что, будучи перенесено на лингвистическую почву, значит — праславянского языка.

Читаем онлайн "Современные лингвистические методы реконструкции праславянских верований". Cтраница - 6.

*dom-ou̯-itъ, даже если допустить автономизацию сложного суффикса в других образованиях, производных от существительных мужского рода или прилагательных, что же касается его толкования теонима Porevit от существительного женского рода pora ‘время года, жизненная сила’ (Рец., с. 5—6), расширенного суф. ‑ov-itъ, то оно совершенно невероятно. Он не дает также ответа на вопрос, каково отношение между теонимическими эпитетами Jarovit, Rujevit, Porevit и общеславянским антропонимическим типом, зафиксированным не только у западных славян (напр. польск. *Sěmovitъ), но и у восточных (*Žirovitъ) и южных (напр. славянское *Ljudevitъ), а также на вопрос, почему после появления имени Svętovit исчезают на западнолехитской территории такие антропонимы, как, например, имя князя велетов в IX веке Drogovit.

Еще одно, чисто филологическое, течение основано на семантическом анализе славянских слов, введенных миссионерами в переводные церковные тексты. Я продемонстрировал это, между прочим, на примере перевода молитвы «Отче наш» зальцбургскими миссионерами с древневерхненемецкого (старословенский перевод), аквилейскими с латыни (старохорватский перевод) и византийскими с греческого (кирилло-мефодиевский староцерковнославянский перевод)[14]. Я исхожу из посылки, что миссионеры, а в особенности Кирилл и Мефодий, не производили семантического переворота. Они старались подбирать для христианских понятий прежде всего уже существующие славянские слова. Лишь при отсутствии таковых они создавали неологизмы или заимствовали из языка оригинала[15]. Такая «христианизация» славянских слов не могла изменить их основного значения. Приведу упоминавшееся выше слово трѣба ‘жертва богам (идолам)’ → ‘жертва Богу’. Считавшаяся первоначально «делом сатанинским», уже в кирилло-мефодиевских текстах она может означать также христианскую бескровную жертву, никогда не называвшуюся словом *žŕ̥tva, исключительно употреблявшимся (и наверняка специально образованным) для обозначения жертв Ветхого Завета. Отсюда я делаю вывод, что дохристианская славянская трѣба была бескровной жертвой, скорее всего — плодов земных. Анализ этого рода требует проведения глубинного семантического анализа переводного текста, что не равнозначно «христианизации» праславянских верований, в чем в нескольких местах своей рецензии упрекает меня Трубачев. Разумеется, семантический анализ текста должен опираться в равной степени на этимологические аргументы, как и, по мере возможности, на исторические и даже археологические аргументы.

Позволю себе еще один пример. Филологические исследования показывают, что праслав. *běsъ ≤ *bhoi̯dho-so‑ ‘навлекающий беду’ вошел в христианские тексты исключительно как ‘злой дух, демон, насылающий болезни и несчастья’, и в этой роли он синонимизируется с демоном-сатаной, вызывающим известную из евангелий одержимость, помешательство. Переводчики в равной степени западной миссии и миссии восточной не решились употребить это слово в значении ‘сатаны-искусителя’. Аналогично можно допустить, что в дохристианских верованиях славян были какие-то добрые духи (может быть, древнерусская Мокошь?), но в значении ветхозаветного и новозаветного ‘ангела’ во всех текстах выступает исключительно греко-латинское заимствование ангел — ἄγγελος — angelus. На этом основании я прихожу к выводу, что в славянских верованиях могли быть злые или добрые духи, но только во взаимоотношении ‘демон (добрый или злой)’ — ‘человек, которому такой демон помогал или вредил’. Влияния же на отношение ‘Бог’ — ‘человек’ он не имел. Не существует также следов отношения ‘демон’ — ‘Бог’. Этимология О. Н. Трубачева (впрочем, не только его, см.: ЭССЯ 2, 89—91; Słownik prasłowiański 1, 244) привела его к единственному выводу о том, что «běsъ, главный термин для беса, дьявола» (Рец., с. 4). Филологический материал подтверждает это только отчасти. Он показывает, что семный состав праслав. *běsъ скуднее, чем у христианского διάβολος. Вот почему Вельзевул мог быть князем бесов (кънѧѕь бѣсъ — Зогр. Матф. 12, 24), но бѣсъ не мог искушать Иисуса в пустыне.

Разумеется, примеры можно умножить. Можно также привести различия во взглядах не только среди сторонников этимологического метода, о чем уже шла речь, но и историко-филологического или исключительно филологического. Различия во взглядах бывают немалые. По-прежнему любое обобщение, выполненное в духе этимологического метода или

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.