Библиотека knigago >> Проза >> Русская классическая проза >> Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1550, книга: «ХроноРоза» (СИ)
автор: Ольга Викторовна Онойко

«ХроноРоза» — захватывающий фэнтезийный роман, который переносит читателей в мир, где магия, наука и история переплетаются. Главная героиня, Элис, — хрупкая девушка, вынужденная жить в тени своей гениальной сестры. Но ее жизнь резко меняется, когда она обнаруживает древнюю и загадочную розу, которая дарует ей власть путешествовать во времени. Элис отправляется в путешествие по разным эпохам, от древнего Египта до далекого будущего. Она встречает исторических деятелей, участвует в исторических...

Владимир Галактионович Короленко - Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4

Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4
Книга - Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4.  Владимир Галактионович Короленко  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4
Владимир Галактионович Короленко

Жанр:

Русская классическая проза

Изадано в серии:

Короленко В. Г. Собрание сочинений в пяти томах #5

Издательство:

Художественная литература

Год издания:

ISBN:

5-280-00850-8, 5-280-01351-,Х

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4"

В том включены третья и четвертая книги обширного автобиографического полотна «История моего современника», в раздел «Приложения» — дополняющие его очерки, незаконченная повесть «Полоса», не вошедшие в основной текст главы, а также написанные в разное время автобиографии писателя.

http://ruslit.traumlibrary.net


Читаем онлайн "Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4". Главная страница.

Владимир Галактионович Короленко Собрание сочинений в пяти томах Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4

История моего современника. Книга 3*

Часть первая Лесная глушь

I. В семье Гаври Бисерова

В предыдущем томе я уже отмечал одну черту моего современника, которая, вероятно, и без моего подчеркивания бросилась в глаза читателю. Черта эта, думаю, была присуща не одному мне, а всему моему поколению: мы создавали предвзятые общие представления, сквозь призму которых рассматривали действительность. У меня, может быть, эта черта сказывалась резче, чем у других, вследствие сильно развитого воображения и раннего чтения.

В этот период перед нами стоял такой общий и загадочный образ народа — «сфинкс», о котором в одном из стихотворений в прозе говорил Тургенев. Он манил воображение, мы стремились разгадать его. Я говорил во втором томе, как он представлялся мне во время первой моей ссылки, на лесных дорогах вологодского тракта: благодушный богатырь, сильный и кроткий, но несколько золотушного типа и со следами изнурения. Здесь, среди этих лесистых холмов, то освещенных солнцем, то затянутых туманами, после первой встречи с угрюмыми бисеровцами этот облик чуть-чуть изменился. Над бесконечными увалами лесистых холмов мне рисовался теперь первобытный облик славянина, величавый и наивный, еще не отрешившийся от общения с силами природы, видящий живые существа в снежных вихрях.

Эта романтическая призма стояла постоянно между мной и моими непосредственными впечатлениями: и во время моего столкновения с бисеровцами в перевозной избушке, и когда жена десятского угощала меня заодно своим хлебом и попреками, и в то время, когда я глядел на жалкий дымок «ворьского починка» над лесом. Ни на одно из этих впечатлений я не воздействовал непосредственно и цельно. Правда, когда в перевозной избушке бисеровцы обступили меня с ругательствами и угрозами, я резко поднялся и, стукнув кулаком по своему ящику, заставил их шарахнуться от меня в испуге. Это было похоже на непосредственную личную вспышку. Но только похоже. И тогда, собственно, гнева у меня не было. Что-то в глубине души говорило мне, что эти люди имеют право относиться ко мне с предубеждением: к ним присылают отбросы городов, и почему же, в самом деле, они обязаны с первого же взгляда отличать меня от этих отбросов. То же я думал о жене десятского, когда, по первому побуждению, швырнул ей пятиалтынный за ее угощение с попреками. А кроткая робость этих людей передо мною и быстрота примирения трогала и подкупала меня, как трогало и отношение десятничихи к семье «ворьского починочка». И над всеми этими эпизодами все носился в туманных чертах тот же воображаемый общий облик народа.

Он меня сопровождал вплоть до починка Гаври Бисерова и даже вошел со мною в его избу… Я все еще чувствовал «розовый туман», странно обволакивавший суровые впечатления. Сначала, когда Гавря Бисеров держал меня довольно долго в неизвестности — примет или не примет, — то его брюзгливый и дребезжащий голос, отзывавшийся с полатей, казался мне довольно неприятным. Но когда в заключение Гавря сошел с полатей и, величаво протянув мне руку, произнес свою приветственную речь, — то его невзрачная фигура сразу выросла в моих глазах и приобщилась к общему облику, который все это время стоял перед моим умственным взором над этими темными лесами, снегами и перелесками. И я засыпал в эту ночь в настроении сугубо романтическом: вот я наконец на самом дне народной жизни, еще не тронутой одностороннею цивилизацией… И если есть в ней драгоценная жемчужина «народной правды», то… она именно здесь, среди этих сумрачно тихих лесов… В моем воображении какими-то туманными образами проплывали бредущие над лесами лешаки, въявь ходящие по этому новому для меня свету, простодушный Фрол-Лавёр, нанявшийся в пастухи к этому лесному крестьянскому миру, который ему за это изладит крышу, «поп-черемиця», кадящий на диковинную лесину… И над всем этим звучал мне сквозь сон величаво-патриархальный привет Гаври… Кажется, что это было уже последнее романтическое облако розового тумана. С следующего утра начинались трезвые будни…

Проснулся я с какой-то разнеженностью в душе и не сразу мог отдать себе отчет в своем положении. Было темно. Я лежал на узкой холодной лавке под черной от копоти бревенчатой стеной. --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.

Книги схожие с «Том 5. История моего современника. Книги 3 и 4» по жанру, серии, автору или названию:

Том 1. Пруд. Алексей Михайлович Ремизов
- Том 1. Пруд

Жанр: Русская классическая проза

Год издания: 2000

Серия: А. М. Ремизов. Собрание сочинений в десяти томах

Том 5. Стихотворения, проза. Константин Дмитриевич Бальмонт
- Том 5. Стихотворения, проза

Жанр: Русская классическая проза

Год издания: 2010

Серия: Собрание сочинений в семи томах