Библиотека knigago >> Проза >> Историческая проза >> Были деревья, вещие братья


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1521, книга: Дорога
автор: Дмитрий Сорокин

Русская классическая проза «Дорога» Дмитрия Сорокина — это глубокий и трогательный роман, увлекающий читателей в захватывающее путешествие по просторам русской провинциальной жизни. Главный герой произведения, Иван, — молодой человек, которому приходится столкнуться с трудностями и разочарованиями. Вернувшись из армии, он обнаруживает, что его деревня сильно изменилась. Исчезли привычные ориентиры, а люди стали чужими и равнодушными. Одинокий и потерянный, Иван отправляется в дорогу, надеясь...

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА

Матс Траат - Были деревья, вещие братья

Были деревья, вещие братья
Книга - Были деревья, вещие братья.  Матс Траат  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Были деревья, вещие братья
Матс Траат

Жанр:

Историческая проза

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Были деревья, вещие братья"

Что оно все так выйдет, этого никто не ожидал. Да и откуда им было знать, раз ни во сне, ни наяву не сподобились они ни единого знака, а если он и был, то ускользнул от них, пролетел мимо. А может, они уже больше и не разумели знамения бога земли?


Читаем онлайн "Были деревья, вещие братья". Главная страница.

МАТС ТРААТ


Были деревья, вещие братья


Роман


В ЛЕСУ


Что оно все так выйдет, этого никто не ожидал. Да и откуда им было знать, раз ни во сне, ни наяву не сподобились они ни единого знака, а если он и был, то ускользнул от них, пролетел мимо.

А может, они уже больше и не разумели знамения бога земли?

Все утро хозяин Паленой Горы и его батрак рубили лес для винокуренного завода. Стволы так и звенели под топором, немо и гордо покидали строй, с треском падая в искрящийся мартовский снег.

За работой у молодых мужчин подвело животы; по правде говоря, они уже давно досыта не наедались. Сейчас они сидели на дровнях и, упершись ногами в плаху, брошенную на снег, обедали.

Хинд собирался высечь огонь и развести из сухой щепы, захваченной из дому, небольшой костер, однако батрак его не поддержал, можно-де обойтись проще.

— Сойдет и холодная,— буркнул он, махнув рукой.

Хозяин достал из-под вороха сена в дровнях сверток и вынул из льняной тряпицы деревянную миску с застывшей на холоде бобовой кашей. На миг перед его внутренним взором возникла Паабу, в жилой риге при свете потрескивавшей лучины ключница собирала им в дорогу еду, на ее смуглой щеке лежал красноватый отсвет огня. Хинду показалось, что тряпица и миска еще хранят тепло девичьих рук. Тепло рук и теплое дыхание — в грубой домотканине и крупной соли, которую ключница, завязав в узелок, положила им с собой. Он вытащил из-под тулупа выкованную отцом финку с рукояткой из оленьего рога, отковырнул кусок каши и кивнул батраку: возьми! Яак протянул черную от смолы руку к миске, вывалил кусок на ладонь и принялся медленно есть.

Зубы у них были крепкие и белые, цвет лица здоровый, однако ни статью, ни видом своим они отнюдь не походили

на богатырей из народной песни. Особенно худосочным и долговязым был молодой хозяин. Озабоченный и задумчивый, сидел он на краю дровней и ел кашу, холодную до ломоты в зубах. С хлебом было туго, и он не посмел отрезать с собой ни одного ломтя. Батрак с жадностью ел кашу, которую сварила Паабу, под ногтями у него полукружьями чернела грязь, а в рыжей щетине застряли крошки. Плотно прижатые к голове уши, глубоко посаженные глаза и жесткие, как дратва, волосы — что там у него творилось внутри, понять было нельзя, как не понять, что таится внутри у лошади, о чем завывает ветер.

Солнце многообещающе светило им в лицо, согревало сквозь одежду тело. Они грелись на припеке, как змеи, у которых весна вызывает странный зуд под полосатой кожей.

— Поди, к вечеру две сажени будет, да пару бревен сверх того,— заговорил Хинд.

— А толку что,— возразил Яак и протянул руку за новым куском каши.

Слова батрака задели Хинда. В голосе Яака, в том, как он говорил с ним, да и во всем его облике чувствовался холодок, Хинд и сам испытывал к нему неприязнь, но из последних сил пытался побороть ее.

В лесу было тихо, ели стояли на солнце торжественно и величаво, благоухали хвоей, неспешно отряхивали снег с ветвей. В такие дни деревья дышали чем-то священным, первобытным и легендарным.

Паук подцепляла губами хрустящие былинки из торбы, лежащей на снегу, фыркала и время от времени прядала ушами: то ли от беспокойства, то ли по привычке, то ли чем-то была недовольна — кто ее знает? Много ли умишка в продолговатой голове под отметиной! Хинд посмотрел на солнце, отложил миску и встал. За хозяином нехотя поднялся и батрак. Паук смотрела на них, покачивая головой, и белая отметина во лбу как-то особенно сияла.

Однако тень, отбрасываемая деревьями, уже достигла ее крупа.

— Слышь, вроде охнул кто?

Яак удивленно посмотрел на хозяина.

— Небось ветер припахнул…— оробело отозвался он.

Лошадь перестала хрустеть и смотрела на них, не отводя глаз. Не ходите! — казалось, молил ее взгляд, а звездочка во лбу была ослепительно белой и яркой. Хинд не выдержал взгляда животного, отвел глаза и поежился.

Медленно натянул на руки заскорузлые от смолы рукавицы и опустил уши шапки. Лес, погруженный в себя, молчал. За вырубкой начинался густой темный ельник, винокуренный завод еще не дотянулся туда своими алчными руками.

Откуда донесся этот странный вздох? Может, просто заложило уши, как это бывает к перемене погоды?

— Отче наш, иже

--">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.