Библиотека knigago >> Проза >> Современная проза >> Гомазениха


«Два в одной» — остроумная и увлекательная книга в жанре юмористической фантастики, которая порадует читателей своей лёгкой, харизматичной атмосферой и оригинальным взглядом на знакомые тропы фэнтези. Главный герой — обычный парень по имени Николай, который в результате странного стечения обстоятельств попадает в другой мир. Обитатели этого мира, остроухие эльфы и суровые гномы, приводят Николая в замешательство и восхищение своей своеобразной культурой. Однако вскоре он понимает, что его...

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА

Алексей Любегин - Гомазениха

Гомазениха
Книга - Гомазениха.  Алексей Любегин  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Гомазениха
Алексей Любегин

Жанр:

Современная проза, Советская проза

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Гомазениха"

Аннотация к этой книге отсутствует.
К этой книге применимы такие ключевые слова (теги) как: рассказ

Читаем онлайн "Гомазениха". [Страница - 3]

стр.
опекишей? Как картошку морозом прихватит, самое времечко пекчи… Ох-ма, не дома, а и дома, да не на печке… — неизвестно что припомнив, вздыхает Гомазениха. — А скажи-ко, дилехтор, куда из магазина пшенка делась? А скоромно масло? Какой враг сломал пекарню? Можот, мне опять лебеду лопать, а, дилехтор? А пошто бабы тутошни без гребенок сидят, руками волосья чешут?

— Это временные недостатки, Александра Михайловна. Думается, что в третьем квартале мы эти трудности изживем… А сколько вам лет? — Директору нравятся ответы бабушки. И он как бы ждет от нее каких-то новых чудинок.

— Экой ты… вьюн! План уже выполнила. Вторую сотню разменяла посля Страстной…

— Так вы по плану?!

— По плану. Нонче без плана никак нельзя. Нон-че третий год пятилетки. Решающий!

Директор хохочет и, отирая вышитым платком лицо, говорит:

— Уморили вы меня, Александра Михайловна! Ладно, живите, бог с вами. Мы вас не тронем…

Бабушка поворачивается ко мне и поясняет, кивая головой на директора:

— Оне, вишь ты, меня корчевать сбираются. Я тут как чирей осередь обчественных полей. Не видят от меня некакой пользы.

Директор осматривает крышу избенки и оценивает:

— А худая у вас крыша, худая…

— Не крыша худая, — с ожесточением возражает хозяйка, — люди худые. Дала намедни денег двум гадам — оне крышу и оммыли!.. И толь, на заплатки дала, профанфурили! А ведь не фишером хочу крышу крыть, как у тя, дилехтор, пятистенка каменная! Не ревизоры ставить заради гляделок!..

И, разглаживая ленту на коленях, убежденно добавляет:

— Я свою развалюху и на твое каменны хоромы не променяю-ю-ю. Кидать не хочу-у-у-у. Хватера, слава те, господи, хороша. Своя хатка — родима матка.

Не оборачиваясь, она стаскивает висящую за спиной на жердинке холстяную рубаху и сгребает ее в охапку:

— Это смертничок. На умиралки. А это…

Я беру ленту с Теплой юбки бабушки и читаю вслух старославянскую надпись: «Да воскреснет Христос и расточатся врази его».

— На лоб кладут, — объясняет она, оправляя руками сбившийся платок. — Я тут скоко товарок проводила — всех во свое рубахи срядила. У нас уговор такой осередь старух: рубахи смертельные шить…

«Ишь ты, кустарное производство как налажено», — думаю я.

— Вчерась на могилки ходила, родителей спроведала. И себе местечко выглядела: в окурат промеж мамыньки и батюшки, царствие им небесное…

Она говорит о грядущей смерти обстоятельно, хозяйственно, словно всю жизнь к этому только и готовилась. До мельчайших подробностей продумала небытие.

— Оградку, дилехтор, нужно, штоб скотина на могилу не забредала. Спинки кроватны пойдут. Деньги с пензии на книжку кладу — штоб сыну не тратиться. А то у нево жона параличом розбита, да я тут ешо на шею сяду…

Я думаю о том, что старушка не так уж много и получает: в войну потеряла справки. Теперь жива тем, что к ней, кроме сына, приходят из окрестных деревень люди и приносят снеди. Живы свидетели, готовые поручиться за то, что она работала, но справки…

— Хоронить со звездой. Как партейну.

— Под звездой? Это почему так? — переспрашивает директор.

— Хочут, штобы крест — на грудях, звезда — в головах. На земле совецкой жила, с богом — помру.

Мне почему-то от ее ответа становится не по себе и даже жарко, а директор, ничтоже сумняшеся, спрашивает:

— А вы не боитесь смерти?

— Молодой пусь боитда, а я што… Зимой токо вот неохота. Весной бы али летом, особливо, — цвэты цвэтут, птички в калине разным голоскам…

— А не все ли равно, каким в этой жизни быть, добрым или худым. Ведь и плохой, и хороший — оба умрут, — говорю я.

— По-моему, — торжественно провозглашает бабушка, — по-моему, надо жить по-хорошему. По-доброму. Люди, я смотрю, едак ешо не умеют. Звона по радиу какое смертоубийство по миру ходит. А по-што?

Вопрос повисает в воздухе. Большая сизая ворона с раззявленным клювом заскакала по меже. Стайка белых капустниц зареяла над зарослями крапивы.

— А все-таки, как жить нам: по-доброму или по-худому? — настаиваю я.

— Я думаю так, — неторопко отвечает бабушка, — про доброго добро завсегда скажут, а про худого: слава Богу, уколел, всему миру надоел! — с силой выкрикивает она и, улыбаясь, смотрит то на меня, то на директора.

Я хватаюсь за живот. И хохочу. Как просто! Жить так, чтобы поминали добрым словом!

Гомазениха опирается одной рукой о щелястую --">
стр.

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.