Библиотека knigago >> Проза >> Современная проза >> Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1142, книга: Золотой век (сборник)
автор: Василий Иванович Аксёнов

"Золотой век" Василия Аксёнова - это сборник рассказов и повестей, погружающих читателя в атмосферу советской Сибири 1950-х и 1960-х годов. Аксёнов мастерски рисует картины повседневной жизни людей в суровых условиях сибирской глубинки. Он с особой теплотой и иронией описывает быт и нравы тогдашнего общества, показывая его с точки зрения обычных людей - рабочих, учителей, студентов. Главная особенность сборника - его философский подтекст. Аксёнов размышляет о времени, памяти, смысле...

Михаил Иосифович Веллер - Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]

Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]
Книга - Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник].  Михаил Иосифович Веллер  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]
Михаил Иосифович Веллер

Жанр:

Современная проза

Изадано в серии:

Сборник

Издательство:

АСТ

Год издания:

ISBN:

5-17-038568-4, 5-971

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]"

Сборник избранного «Не ножик не Сережи не Довлатова» включает в себя необыкновенно точные и глубокие описания как трагедии эмиграции советской литературы, так и фигур и судеб самих писателей в широком диапазоне от сарказма до романтизма. Первое появление романа в печати вызвало памятный литературный скандал, отголоски которого не утихли и сегодня.
Содержание сборника:
Как вы мне надоели
Ножик Сережи Довлатова
Не ножик не Сережи не Довлатова
Пир духа
Кухня и кулуары
Прихожая и отхожая
Чернила и белила
Ледокол Суворов
Семенов и Штирлиц
Графоман Жюль Верн
Киплинг
Шедевр доктора Конан Дойля
Три мушкетера
Черный Принц политической некрофилии
Перпендикуляр Зиновьев
Паршивец Паршев
Генерал Трошев: Рецензия для главнокомандующего


Читаем онлайн "Не ножик не Сережи не Довлатова [сборник]" (ознакомительный отрывок). Главная страница.

Михаил Веллер Не ножик не Сережи не Довлатова (сборник)

Как вы мне надоели

1. Ножик Сережи Довлатова Литературно-эмигрантский роман

В Копенгагене я сделал сделку. Заработанные лекциями деньги сунул в свою книжку, а книжку подарил журналистке из газеты с трудновоспроизводимым названием. После чего пошел по магазинам.

Одна из кожгалантерейных лавок прогорала в дым, судя по ценам. Роскошный кейс с номерным замком, стоивший напротив полторы тысячи крон, здесь предлагался за сто пятьдесят. Я вспотел, час пытаясь обнаружить суть подвоха. Жалко тратиться на подарок себе самому, разве что ты на этом здорово экономишь. Бедный пластмассовый дипломат мне омерзел. При малейшем недосмотре он вдруг делал «Сезам, откройся!», вытряхивая барахло под ноги прохожим. В Венеции он раскрылся на мосту, и фотоаппарат прыгнул из него в канал, только булькнул. Ненавижу Венецию.

Магазин закрывался. Я принял решение. Продавщица сломала ноготь, выставляя мои любимые числа. После чего я достал бумажник и показал ей, что там пусто. В более темпераментной стране меня бы убили.

Вялый народ эти датчане. Недаром викинги перед дракой нагрызались мухоморов.

Редакцию все давно покинули. Журналистка отправилась проводить уик-энд на яхте. Вы видели фильм «Торпедоносцы»? Так яхт там чертова прорва, все берега заставлены.

Пароход у меня уходил в восемь утра! А через наш банк получишь лишь соболезнование о валютных трудностях державы. В кармане брякала мелочь, сигареты кончались. Хотелось жрать. Хотелось выпить и отвести душу.

Я побрел найти немного понимания к московской знакомой, недавней эмигрантке. Она жила в центре, зато без горячей воды. Мы выпили водки, закусили бананом и обматерили Данию. Одна из образцовых…

Последним ее впечатлением о родине было знакомство с Александром Кабаковым. Это сильное и приятное впечатление еще не изгладилось, оно подпитывало ее интеллектуальный патриотизм.

Пока она по частям мылась холодной водой, я стал читать «Сочинителя». Автор наслаждался мужской любовью интеллигента к женщине и оружию. «Он с треском вспорол брезент швейцарским офицерским ножом с латунным крестом на рукояти».

Если швейцарские офицеры соответствуют своим ножам, то их можно ловить сачками. Я начал открывать дипломат, и меж блокнотов и книг вылетел под ноги замерзшей хозяйке именно швейцарский офицерский нож. Он размером в палец. Со множеством складных штучек для облегчения офицерской службы. Им можно нарезать колбасу, открыть бутылку, провертеть дырочку для ордена и вырвать волосок из носу.

Случайно, стало быть, на ноже карманном найди отметку дальних стран.

Этот ножик подарил мне Довлатов. В таллинском журнале «Радуга» мы напечатали впервые в Союзе его рассказы, и он переслал редакции подарки: пробный флакончик французских духов, что-то пишущее и складной ножик с латунным крестиком на вишневой пластмассовой щечке. Редакция была дамская, ножик взял я. Приложенная в футляре инструкция на пяти языках, включая китайский, просвещала: «Швейцарский офицерский нож! Из наилучшей стали!» Китайский язык объяснялся местом изготовления: там дешевле.

Теперь-то мы изведали качества дешевых китайских товаров. Возможно, оно основано на надежде свести продолжительность, и без того краткую, нашей жизни, и без того горестной, к веку воробья, истребленного рисоводческим кооперативом. Страдающие недостатком жизненного пространства китайцы умны, терпеливы и настойчивы. Их зоркие, прицельной суженности глаза вежливо смотрят через Амур. Восток научился проницать удаленность времени и пространства задолго до скудоумных итальянцев с примитивом их линейно-геометрической перспективы. И в дальней перспективе, где держава перетекает и делится, как амеба, никуда мы не денемся от передела территорий. Пьеса о территориальном суверенитете написана давно и называется «Собака на сене».

Когда-то я жил на китайской границе, на Маньчжурке. Рубежная станция Забайкальск называлась тогда Отпор! Доотпирались.

И китаец звучало у нас символом честности и трудолюбия. Несравненное качество китайского ширпотреба памятно старикам. Равно как и победоносная борьба с мухами, воробьями и гоминдановцами. Смелый, как тигр. Двадцатизарядный маузер Ли Ван-чуня не могло заклинить.

Восторгающие «Пионерскую правду» любовь и уважение к братским китайцам не мешали пацанве травить бурятов. То, что буряты жили в этой --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.