Библиотека knigago >> Проза >> Современная проза >> Идиоты первыми


Книга "Над нами темные воды" Джона Гибсона - захватывающее повествование о малоизвестном, но решающем вкладе британских подводных лодок во Вторую мировую войну. Гибсон, признанный эксперт по морской войне, предлагает всестороннее и увлекательное исследование этого скрытого аспекта конфликта. Книга разделена на две части. Первая часть посвящена техническому развитию и операциям британских подводных лодок. Гибсон уделяет большое внимание дизайну, вооружению и тактике, используемым...

Бернард Маламуд - Идиоты первыми

Идиоты первыми
Книга - Идиоты первыми.  Бернард Маламуд  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Идиоты первыми
Бернард Маламуд

Жанр:

Современная проза

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Ex libris ,Издательство совместного советско-британского предприятия Слово/Slovo

Год издания:

ISBN:

5-85050-324-2

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Идиоты первыми"

В книге Бернарда Маламуда (1914–1986) изображаются главным образом судьбы еврейских иммигрантов в США. Типичный герой трагифарсовых новелл Маламуда — «маленький человек», неудачник, запутавшийся в грустных и смешных перипетиях современности. Один из самых выдающихся прозаиков послевоенного поколения, Маламуд был удостоен за свои книги рассказов ряда престижных литературных премий, а также Золотой медали Американской академии искусств и литературы.


Читаем онлайн "Идиоты первыми". Главная страница.

Бернард Маламуд Идиоты первыми

Книгаго: Идиоты первыми. Иллюстрация № 1
Книгаго: Идиоты первыми. Иллюстрация № 2

И ЖАЛОСТЬ И СМЕХ

Было несколько тем, вернее, мотивов, прошедших через все творчество Бернарда Маламуда, прозаика, чье имя называли одним из первых, говоря о послевоенной американской литературе. Сложно соединяясь, приобретая звучание то глубоко драматическое, то почти пародийное или, во всяком случае, выдающее иронию, с какой наблюдает за событиями автор, эти мотивы оставались, однако, исключительно устойчивыми. И поэтому за пестротой ситуаций, описываемых Маламудом, открываются пропорции единого художественного мира, который выстроен по строгим, до мелочей продуманным чертежам.

Маламуд рано нашел собственного постоянного героя, маленького человека наших дней, «бедного человека», подразумевая смысл, который этому понятию придавала русская литература, то есть скорее экзистенциальный, бытийственный, а не социологический. Появившись уже в повести «Помощник» (1957), принесшей писателю очень престижную Национальную премию и признание, ставшее всеобщим по выходе — год спустя — первого сборника рассказов «Волшебный бочонок», этот герой в разных своих воплощениях сделался едва ли не обязательной фигурой и в романах Маламуда, и в его новеллах. Однако ни о какой исчерпанности сюжетов, связанных с таким персонажем, говорить не приходилось. Ракурс изображения менялся от книги к книге.

Неизменным был лишь тот философский подтекст, который высвечивается за рассказанными Маламудом историями. Они почерпнуты из самой невзрачной обыденности. Маламуду совершенно чужды и патетика, и умозрительные конструкции, он не притязал на лавры мастера интеллектуальной литературы, предпочтя традиционную роль живописца будничной жизни. Но под его пером эта будничность наполнялась конфликтами, которые снова и снова заставляют задуматься о трудных, порой болезненных духовных проблемах — о реальности или призрачности человеческой свободы, о силах, сплачивающих или, напротив, разъединяющих людей, об отчужденности, одиночестве, нравственных катастрофах, оказывающихся страшнее, чем любого рода бытовые невзгоды. И о сострадании. Для Маламуда оно было высшей, непререкаемой этической нормой, которой личность, на его взгляд, обязана руководствоваться даже в самых гнетущих обстоятельствах, пусть реальность нашего столетия менее всего помогает установиться таким отношениям между людьми.

О противодействии обстоятельств и всего духа времени тому гуманному, светлому началу, которое в человеке неискоренимо, как бы ни старалась заглушить порывы к состраданию действительность XX века, написаны лучшие книги Маламуда. Он небеспричинно снискал себе репутацию моралиста в литературе. Подобное определение, впрочем, не назвать особенно точным.

Родная стихия Маламуда — трагифарс, всего органичнее выразивший его — мироощущение. Человек в его восприятии — существо и нелепое, и величественное, он бесконечно многолик, способен к невероятным превращениям, к каким-то немыслимым — по своей непредсказуемости — переходам от низости к самоотверженности, от героики к убожеству. Порабощенный не им созданными и не от него зависящими условиями бытия, он все-таки никогда не остается просто жертвой «человеческого удела», оказавшегося таким тягостным в эпоху, символом которой стал Освенцим. Он сопротивляется предопределенности своего жребия, затевая почти безнадежную игру с немилосердной судьбой: хитря, изворачиваясь, но в решающую минуту выказывая твердость, какой наделены настоящие стоики. И в перипетиях этой схватки жестокое, низменное, героическое, шутовское сливаются действительно нерасторжимо.

«Маламудовский персонаж, — сказал однажды сам писатель, — есть некто, страшащийся своей участи, связанный ею, но умеющий с нею справиться. Он — и субъект, и объект: смеха, равно как жалости».

Более емкой формулы, характеризующей книги Маламуда, не нашел никто из критиков.

В очень большой степени эти книги, конечно, воплотили чудовищный еврейский опыт в наш век. На страницах Маламуда нет картин геноцида, осуществлявшегося нацистами, но отблески этой трагедии различимы во всех его --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.