Библиотека knigago >> Документальная литература >> Публицистика >> Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1281, книга: Мистика — сестра криминалистики
автор: Марина Серова

"Мистика — сестра криминалистики" Марины Серовой - это захватывающий детектив, который держит в напряжении с первой до последней страницы. Главная героиня, частный детектив Оксана Иванова, расследует загадочное убийство и вскоре понимает, что границы реальности размываются. Серова мастерски сочетает элементы криминалистики и мистики, создавая уникальную и интригующую историю. Оксана сталкивается с необъяснимыми явлениями, которые бросают вызов ее рациональному мышлению. Автор умело...

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА

(«Каждый день ты играешь светом целой вселенной...»). Пабло Неруда
- («Каждый день ты играешь светом целой вселенной...»)

Жанр: Поэзия

Год издания: 1976

Серия: Двадцать поэм любви и одна песня отчаянья (Пабло Неруда)

Владимир Семенович Маканин - Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман

Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман
Книга - Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман.  Владимир Семенович Маканин  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман
Владимир Семенович Маканин

Жанр:

Публицистика

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Журнал «Новый Мир» 2004, №1

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман"

Данное эссе было прочитано автором на торжественном открытии 55-й Франкфуртской книжной ярмарки 7 октября 2003 года.


Читаем онлайн "Ракурс. Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман". Главная страница.

Владимир Маканин Ракурс Одна из возможных точек зрения на нынешний русский роман 

1

Чеховский дядя Ваня живет жизнь, делая, в сущности, только одно довольно обычное дело — он спасает усадьбу. А молодая героиня, которая помогает ему спасать усадьбу, произносит знаменитую фразу: «Мы отдохнем!..»

Смысл фразы спустя век вдруг раскрылся по-новому... Онегины, Болконские, Обломовы, Карамазовы... Мы их хорошо знаем. Как не знать!.. Они так и остались в своих неразоренных усадьбах. Они там навечно. Они там влюбляются или расстаются. Размышляют, что делать и кто виноват. Они сколько-то и скучают. Они отдыхают. ГЕРОИ РУССКИХ РОМАНОВ ОТДЫХАЮТ В УСАДЬБАХ.

А лучше нас, пишущих русских, этих заслуженно отдыхающих героев знают только слависты — особый народ!

2

Славист — частый гость в Москве. И он честный гость. Он знает, скажем, что Москва — еще не Россия. Он видит свежим глазом. И вот (с миролюбивой улыбкой европейца) он все чаще задает один и тот же забавный (для нас) вопрос:

— Почему герой в нынешнем русском романе так подчеркнуто беден, когда в Москве много вполне обеспеченных людей?.. Почему, когда вокруг немало богатых? И даже очень богатых?

Вопрос к авторам... Вопрос, разумеется, не к персонажам... Когда чеховские персонажи там и тут предлагали вырубить сад, а вместо усадьбы настроить много дач, они еще и знать не знали, что это лишь начало. Им казалось, что делить усадьбу — это, конечно, грустно, но, в сущности, просто — им думалось, что они делят бесконечный загородный воздух.

Однако, понижая образный ряд, можно сказать, что именно тогда с героя русской прозы снималась его первая одежда, можно сказать, шуба! ПЕРВОЕ РАЗДЕВАНИЕ В ЧЕХОВСКОЙ ПРИХОЖЕЙ, это если коротко. Но ведь и впрямь казалось — ничего особенного. Шубу ведь и положено в прихожей снимать!.. Человек у дверей может и прикрикнуть на зазевавшегося:

— Шубу, барин!..

Мир Чехова — прихожая XX века. Вот только из прихожей герою предстояло пройти дальше. В этот русский XX век...

Туда, где его уже ждут наши знаменитые романы-вехи.

3

Эти романы обжалованию не подлежат. Совершенно не важно, что думает и как гневается булгаковский профессор Филипп Филиппович — все равно к нему придут и кого-нибудь шумно подселят: его «уплотнят». Его квартира сожмется (уплотнится) в комнату-две, а его душа — сожмется и озлится.

Совершенно не важно, в кого стреляет и кого рубит шашкой казак Мелехов... Красных... Белых... Зеленых... Никакой разницы... Все равно казачество порушено, и то, что землю у казака отнимут, дело самого скорого будущего. Стриптиз — это когда герой от минуты к минуте раздевается сам. Когда героя — от романа к роману — раздевают другие, это о нашем романе ХХ века. Это как затекстовые отсветы русского максимализма. Нет такого значительного романа в русской литературе ХХ века, где бы раздевание отсутствовало. «Скидавай!» — общий глас.

С другой стороны, совершенно не важно и то, что расхаживающие по мукам герои Алексея Толстого поддерживали большевиков и честно принимали условия новой власти. Не спасло. Раздевание, хотя и добровольное. Раздевание, хотя и на виду у всех. Смотрите, как я сам, сам! Смотрите, как мы сами и на ваших глазах, обобществляясь, станем голенькие!.. Трагизм перерастал в ёрнический комизм. После Алексея Толстого самораздевание ускорилось, став еще и радостнее, еще и веселее — скажем, в «Поднятой целине». И реакция на непосредственного предшественника в литературе, разумеется, не исключалась. Писатели как-никак повязаны. Чувственным образом... Дыша друг другу в затылок... Автор — автору. А что? А вот обобществим сами себя. А вот кто больше отдаст свое и разденется, а после и поглядим-ка — останется ли там загадка (или вдруг разгадка) этой самой таинственной русской души?!

Еще заметнее было с мелкотой — с второстепенными героями и второстепенными романами. У них обобществление становилось наркотическим. Автор ликовал, когда у его героя отнимали дом, жилье, лошадь, корову, у кого-то, помнится, в миг кульминации обобществили лошадь и кучу песка...

Однако если по порядку и о главном за полвека, то вот:

в «Петербурге» Андрея Белого разрушается особняк — отчуждается дом;

в «Собачьем сердце» уплотняется жилье — отчуждается квартира;

в «Тихом Доне» разрушается казачий уклад, а с ним вместе — отчуждается земля;

в «Мастере и Маргарите» — --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.