Библиотека knigago >> История и археология >> История: прочее >> Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 2016, книга: Пленных не брать!
автор: Виктор Бурцев

Новая книга Виктора Бурцева из цикла "Войны будущего" - "Пленных не брать!" - захватывающее и напряженное произведение боевой фантастики. Действие романа разворачивается в будущем, где человечество столкнулось с новой угрозой - инопланетной расой, именуемой "древними". Перед лицом этого смертоносного вторжения на Земле вступает в силу "директива 427" - "пленных не брать". Следуя за отрядом элитных солдат, команда "Альфа-2", мы...

Яков Аркадьевич Гордин - Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы

Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы
Книга - Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы.  Яков Аркадьевич Гордин  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы
Яков Аркадьевич Гордин

Жанр:

История: прочее, Научно-популярная и научно-познавательная литература

Изадано в серии:

Тайны истории #32

Издательство:

Амфора

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы"

Известный петербургский писатель-историк приоткрывает завесу над «делом царевича Алексея», которое предшествовало событиям 1730 года, важнейшего периода русской истории, в котором обнаруживаются причины последующих исторических катаклизмов, захлестнувших Россию и разразившихся грандиозной катастрофой революции 1905 года. В это время у России появился шанс — выбрать конституционное правление и отказаться от самодержавия.

12+ (Издание не рекомендуется детям младше 12 лет).
В оформлении лицевой стороны обложки использована картина И. И. Ге «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе».
К этой книге применимы такие ключевые слова (теги) как: Меньшиков,Кикин,Петр_I,Россия,казнокрад,Татищев,Ленин,революция,рабство,раб,крепостной,Милюков,Степун


Читаем онлайн "Меж рабством и свободой: причины исторической катастрофы". Главная страница.

ОТ АВТОРА

Четырнадцатого апреля 1737 года, за двести лет до небывало страшной годины, залившей Россию кровью, надолго сломавшей ее волю к свободе и согнувшей ее душу, завершилась драма, во многом предопределившая эту беду и бросившая мрачный свет назад и вперед — на столетия.

В тот день в Шлиссельбурге возле крепостной церкви был тихо погребен узник этой крепости князь Дмитрий Михайлович Голицын. Если отбросить черты второстепенные, то можно сказать, что старый человек, которого четверо слуг уложили в неоттаявшую землю старой шведской крепости, отобранной Петром Великим, был самым опасным оппонентом первого императора после его смерти, ибо едва не взорвал бездушный лабиринт петровской системы. Можно сказать и то, что с князя Дмитрия Михайловича началась в нашем общественном бытии идея правильной конституционной монархии, идея, воплощение которой должно было, помимо всего прочего, восстановить самонадеянно разорванные Петром естественные связи государства со страной и дать развитию российской государственности принципиально иное направление.

Князь Дмитрий Михайлович, которого оставили олигархом, руководимым сословной и фамильной корыстью, был на самом деле трагическим предтечей великого реформатора-неудачника Сперанского, не говоря уже о конституционалистах-аристократах екатерининского и александровского царствований и умеренных декабристах. Именно эта линия сулила России наиболее безбурное развитие.

Князь Дмитрий Михайлович — главный, но не единственный герой этой книги. Однако судьба его — концентрат, квинтэссенция драмы ответственного индивидуального сознания, столкнувшегося с сознанием массовым, не приемлющим самой идеи личной ответственности за общую судьбу, — слишком частая коллизия нашей истории…

ЧАСТЬ I КАНУН

Ценой разорения страны Россия была возведена в ранг европейской державы.

П. Н. Милюков


— Как ты, умный человек, мог пойти против меня?

— Какой я умный! Ум простор любит, а у тебя ему тесно.

Разговор Петра I с Александром Кикиным в пыточном застенке

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

Грандиозным историческим катаклизмам, меняющим ход истории, равно как и менее грандиозным внешне, но полным внутреннего рокового смысла событиям, предшествуют события-прологи. Разнородные, но — в конечном счете — накрепко между собою связанные силы, движущие жизнью человечества, не решаются приступить к главному делу без предварительной пробы, без того, чтобы обозначить для будущих участников контуры грядущей ситуации. И потому прологи эти концентрируют в себе — в меньшем масштабе, в упрощенном виде — основные черты последующих взрывов. Так, мятежу 14 декабря, потрясшему Россию, предпослан был бунт Семеновского полка; трагической эпопее «Народной воли» — кровавая судорога нечаевщины; катастрофе 1917 года — потрясение года 1905-го.

Прологи эти обладают разной степенью приближенности к событию фундаментальному. Говоря театральным языком, это и черновые прогоны, и генеральные репетиции.

Но всегда переплетения мучительных узлов, которые пытаются развязать или разрубить деятели главных событий, обозначены уже в прологах.

Прологом отчаянного порыва 1730 года, этой героической попытки ввести в России конституционное правление, — с разбродом, судорожной недальновидностью действий и страшным финалом, было, как ни странно может это показаться, «дело царевича Алексея»…

Едва ли в русской истории найдется много крупных трагедий, смысл которых так поразительно искажен восприятием потомков, как зловещее столкновение Петра I с наследником престола.

Даже Герцен, умевший, как правило, выхватывать самую суть события, в данном случае, не вникнув в подоплеку и реальные обстоятельства происшедшего, поставил «дело Алексея» в привычный ряд: «Московская Русь, казненная в виде стрельцов, запертая в монастырь с Евдокией, задушенная в виде царевича Алексея, исключалась бесследно…»[1] Уничтожение Алексея, как видим, Герцен безоговорочно поместил среди классических ситуаций — среди тяжких ударов Петра по рудиментам старомосковской политической и духовной жизни.

Между тем «дело Алексея» — при всех несомненных родовых чертах — было явлением принципиально новым. Им открывалась череда мятежей против военно-бюрократического монстра, уже вставшего в тот момент на --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.