Библиотека knigago >> Наука, Образование >> Языкознание >> Понары Дневник Саковича и остальное

Казимир Сакович - Понары Дневник Саковича и остальное

Понары Дневник Саковича и остальное

На сайте КнигаГо можно читать онлайн выбранную книгу: Казимир Сакович - Понары Дневник Саковича и остальное - бесплатно (полную версию книги). Жанр книги: Языкознание. На странице можно прочесть аннотацию, краткое содержание и ознакомиться с комментариями и впечатлениями о выбранном произведении. Приятного чтения, и не забывайте писать отзывы о прочитанных книгах.

Книга - Понары Дневник Саковича и остальное.  Казимир Сакович  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Понары Дневник Саковича и остальное
Казимир Сакович

Жанр:

Языкознание

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

-

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Краткое содержание книги "Понары Дневник Саковича и остальное"

Исправленый вариант - осталось иллюстрации добавить...

Рукопись в бутылках. Как гибнущие моряки посылающие письма в бутылках, в 1943 году польский журналист Казимир Сакович - свидетель и очевидец расстрелов в Понарах (Панеряй) оставил нам послание, закопав около своего дома несколько бутылок с дневником от 11 июля 1941 до 6 октября 1943 года. Часть записей видимо утеряна, но оставшиеся представляют собой важнейший исторический документ. РахельМарголис, обнаружила, расшифровала и опубликовала давно потерянный дневник Казимира Саковича (Kazimierz Sakowicz)

Читаем онлайн "Понары Дневник Саковича и остальное". Cтраница - 25.

колбасой, а потом спокойно добавляет: "Только вам

надо поторопиться".

"Зачем они тут водку пьют?.." — и внезапно я выезжаю к поез­

ду. В этом месте поперек тропинки лежали разбросанные шпалы,

так что я слез с велосипеда — и в ту же минуту начинаю все пони­

мать. Очень длинный поезд (мне тогда не пришло в голову сосчи­

тать вагоны), битком набитый евреями. Выглядывают оттуда лица,


иные на человеческие непохожи, но другие выглядят нормально,

некоторые даже улыбаются. Поезд охраняется полицией. Как это

на вид для меня слишком просто, не так, как рисовало до сих пор

воображение. Возможно ли, чтобы их тут... их всех... Я остановил­

ся, опершись на велосипед, и в эту минуту какая-то молодая еврей­

ка высунулась из окна вагона и попросту, самым естественным об­

разом, спрашивает полицая:

— Скоро поедем?

Полицай посмотрел на нее, не ответил и мерной поступью ча­

сового, выбирая шпалы, чтобы ступить, отошел, а поравнявшись со

мной, сказал с полуулыбкой... (и это не была злая улыбка, или

стыдливая, или веселая, скорее дурацкая), сказал тогда:

— Она еще спрашивает, скоро ли поедет?.. Ее уже через пол­

часа, может, в живых не будет.

Я смотрю в это окошко. Вижу ее лицо, а там, там из-под локтя,

вылезает голова девочки, и в волосах у нее даже что-то вроде бан­

тика. По крыше вагона прыгают воробьи. И, странное дело, я в эту

минуту думаю: "Она поедет, и девочка с тряпочкой вместо бантика

поедет, и все они, весь поезд. Часовой, наверно, ошибается"... —

но, думая это, я чувствую, как ноги у меня подгибаются. Кто-то

орет на меня, велит проходить не задерживаясь. Я ухожу, и мой

взгляд падает на эту безжалостную надпись, черной краской на бе­

лом фоне: "Понары". Доска как доска, прибита к двум столбам,

столбы вкопаны в землю. Все выглядит очень просто, точно так, как

на других станциях. Все доски с названиями станций обычно стоят

напротив остановившегося поезда и говорят с ним своими буквами.

Я отхожу за сетку, которая в этом месте отделяет запасной

путь... "П" — инициал, как, например, Павел... "онары" само по

себе ничего не значит, пустой звук, и в этот момент звуки, донося­

щиеся от поезда, переходят в жужжание, все сразу, как разбужен­

ный поутру улей; потом в нем что-то хрипит, нарастает хруст возле

наглухо запертых дверей, словно скребутся тысячи крыс, потом

возникает шум, гвалт ужасный, он переходит в рев, крик, вой...

бьются под ударами кулаков оконные стекла, трещат, трещат, а

потом рушатся под напором некоторые двери. Полицаи замельте­

шили, на глазах умножились, забегали, размахивая руками и сры­

вая винтовки с плеч. Стал слышен металлический скрежет замков

и их, полицаев, дикий, грозный рев в ответ на рев людей, запертых

в поезде.

Я успел еще увидеть, как воробьи улетали с крыши вагона, и,

уже отделенный металлической сеткой от роковых путей, вскочить

под навес станционного здания. Слава Богу, там стояли два желез-


нодорожника в форменных фуражках. Я был не один. Судорожно

держу велосипед и подсознательно чууствую, что по отношению к

тому, что наступит, к тому самому страшному, что может насту­

пить, этот велосипед, эти железнодорожники, к которым я при­

стал, это неподвижное стояние на месте — единственное удостове­

рение на право жить дальше. Мы сгрудились вместе за велосипе­

дом, как за бруствером: бежать было некуда.

Евреи начали выскакивать из поломанных дверей вагонов, а

на помощь конвою бежали палачи в разномастных мундирах. Из

окон полетели узлы и чемоданы, и тоже из окон полезли евреи,

сами грязные и бесформенные, как их мешки и тюки. Это было

делом нескольких секунд. Первый выстрел был произведен следу­

ющим образом: один еврей как раз задом вылезал в тесное окно,

спустил наружу ноги и выставил седалище, а полицай подскочил и

с расстояния одного шага — выстрелил ему в задницу.

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.