Библиотека knigago >> Проза >> Классическая проза >> Жемчужины босяцкой речи


"Краткая история Русского Флота" Феодосия Веселаго - незаменимый источник знаний о захватывающей и славной истории российского флота. Эта книга, впервые опубликованная в 1893 году и переизданная в 2015 году, предоставляет исчерпывающий обзор морской истории России с ранних времен до конца 19 века. В своей книге Веселаго прослеживает развитие русского флота от его истоков при князе Олеге до грандиозных достижений Петра Великого и последующих императоров. Он освещает ключевые...

Фима Жиганец - Жемчужины босяцкой речи

Жемчужины босяцкой речи
Книга - Жемчужины босяцкой речи.  Фима Жиганец  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Жемчужины босяцкой речи
Фима Жиганец

Жанр:

Классическая проза

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Феникс

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Жемчужины босяцкой речи"

Краткое филологическое исследование блатного жаргона

Читаем онлайн "Жемчужины босяцкой речи". [Страница - 12]

менее смелая, чем версия о происхождении слова «амбал» (см. очерк «Был ли амбалом пушкинский прадедушка?»). Согласно ей, «клюква» перекочевала в воровской жаргон в начале ХIХ века через разговорную городскую речь из языка высшего света, дворянства. В 1797 году императором Павлом I был учрежден орден Святой Анны для награждения военных и гражданских лиц, находящихся на государственной службе. Орден подразделялся на четыре степени. Так вот, четвертая, низшая (и самая распространенная) степень обозначалась красным финифтевым медальоном с крестом и короной. Медальон прикреплялся на рукоять холодного оружия, и в обществе его иронически прозвали «клюква» (по цвету). Поскольку медальон крепился на кончик эфеса (как бы на «маковку») и был украшен крестом, есть основания предполагать, что по ассоциации острый на язык городской люд так же стал называть и церковные храмы.

«Клюквенников» кликали еще и «марушниками»: от слова «маруха», то есть девка, баба. Женщины, как правило, составляли большинство прихожанок, к тому же церковь являлась своеобразным общественным центром, где можно показать себя, поглядеть на других – словом, как нынче говорят, «порисоваться». Поэтому женщины чаще всего становились жертвами церковных воришек.

Здесь будет кстати сказать пару слов о происхождении слов «маруха», «мара», «шмара», которые большая часть нашей почтенной публики почему-то считает «низкими» и «блатными» лишь на том основании, что они вошли в лексику уголовно-арестантского жаргона. «Марухой», «марой» в славянской мифологии зовут кикимору – злой дух дома, жену домового (в Сибири – также и жену лешего), нечисть. Согласно поверьям, кикимора, маруха беспокоит по ночам маленьких детей, путает пряжу, вредит домашней птице, особенно курам. Маруха враждебно настроена по отношению к мужчинам. Русские мужики называли жен «марами», «марухами» в шутку или со злой издевкой. Вариант «шмара» появился в южных говорах: на Кубани так называли любовниц, на Дону – гулящих девок (и даже парней).


Было у русских церквей на жаргоне и ещё одно название. Скорее всего, его можно рассматривать как вариант «клюквы» – «клюка». Соответственно и церковных воров называли не только «клюквенниками», но и «клюшниками», «клюкарями», «клюкушкиными». Сергей Снегов, гулаговский «сиделец», объяснил это слово просто: «клюка – церковь, у церкви масса старух с клюками». Мне, однако, кажется такое объяснение слишком примитивным, вроде народного «мордальон» – «потому что внутрях завсегда чья-то морда на патрете». Вероятнее все же, что мы имеем дело с искаженной формой слова «клюква». Но, как бы там ни было, в конце концов «клюква» полностью вытеснила «клюку» из босяцкого языка.

Вообще история «советских клюквенников» чрезвычайно поучительна и занимательна! К сожалению, здесь не хватит места, чтобы ее поведать сколько-нибудь подробно. Но пару слов сказать необходимо.

В уголовном мире царской России не было уважения ни к религии, ни к ее служителям. Народоволец П. Якубович, долгое время пробывший на сибирских рудниках, вспоминал:

Особенно ярко проявлялась ненависть арестантов к духовенству. Последнее пользовалось почему-то одинаковой непопулярностью среди всех, поголовно всех обитателей каторги… Это какая-то традиционная, передающаяся от одной генерации арестантов к другой вражда… («В мире отверженных. Записки старого каторжника»)

Причина этой ненависти, надо думать, заключалась в том, что церковь пользовалась всемерной поддержкой государства и как бы освящала все несправедливости, государством творимые. При этом святые отцы призывали народ к смирению и послушанию, что особо бесило вольнолюбивых «бродяг», «варнаков», «босяков».



--">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.