Библиотека knigago >> Документальная литература >> Документальная литература >> Трава-мурава

Федор Александрович Абрамов - Трава-мурава

Трава-мурава

На сайте КнигаГо можно читать онлайн выбранную книгу: Федор Александрович Абрамов - Трава-мурава - бесплатно (ознакомительный отрывок). Жанр книги: Советская классическая проза, Документальная литература, год издания - 1982. На странице можно прочесть аннотацию, краткое содержание и ознакомиться с комментариями и впечатлениями о выбранном произведении. Приятного чтения, и не забывайте писать отзывы о прочитанных книгах.

Книга - Трава-мурава.  Федор Александрович Абрамов  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Трава-мурава
Федор Александрович Абрамов

Жанр:

Советская классическая проза, Документальная литература

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Современник

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Краткое содержание книги "Трава-мурава"

Старая Пахомовна тяжело заболела. Съехались дети, стали утешать, успокаивать: поправишься, мама, а не поправишься, мы такой тебе памятник отгрохаем, какого в нашей деревне ещё не видали.

Читаем онлайн "Трава-мурава" (ознакомительный отрывок). Cтраница - 2.

девкам.

Двадцати шести годков я осталась от мужика, в гражданскую убили. Две девки, свекрова, родима (полжизни болела), а я худо не живала. Братья, бывало, в праздник за стол не сядут, покамест я не приду. Пеняют, выговаривают: опять ты к Егору пошла! Я не знаю, как и быть. Ей-богу. Хоть по расписанью ходи.

А насчёт работы всякой, ещё до колхозов. Я своего поля не пахивала. Не знала, как за сохой ходят. Всё братья.

— Татьяна,— утром кричат,— выйди, посмотри! Годится ли?

А на сенокос ехать — завсегда вместях. Сперва моё сено поставят, а потом себе.

Нет, нет, таких братьев тепере нету. Бывало, всё говорю: за что мне такое счастье? Чем я вас отблагодарю?

Смеются:

— Живи только. Больше с тебя ничего не требуется.

Вот я и живу, всех пережила. Какие дубы пали, а я, как ивка при дороге, от каждого ветра гнусь да качаюсь, а всё живу.

Слуга народа

Пётр Васильевич торговал в потребиловке ещё до войны, а старушонки, завидев кого-либо с покупками, ещё и поныне говорят: «Где была? Не у Петра Васильевича?»

В тридцатых годах селяне не часто ходили в лавку (какие деньги у колхозника?), а если уж выходили, то это было для них целым событием, чем-то вроде праздника. И Пётр Васильевич хорошо понимал это.

— Заходи, заходи, Захар Павлович. Как здоровьице? Как дела?

Или:

— Ах, ах, кто пожаловал-то к нам сегодня! Анна Фёдоровна! Долгонько-долгонько не видали тебя, матушка.

Кому какой товар надо, Пётр Васильевич угадывал с полуслова, а то и просто так. А с какой ловкостью, с какой красотой колдовал он на обычных весах-тарелках! А когда дело доходило до мануфактуры, самого дефицитного товара по тем временам, он тут и вовсе преображался. Самый дешёвенький ситчик умел развернуть так, что все ахали.

Петру Васильевичу несколько раз предлагали перебраться в район — талант же у человека! Но Пётр Васильевич на это неизменно отвечал:

— Нет, нет, всю жизнь был слугой своей деревни, в этом звании и умру.

И он действительно умер на посту продавца маленькой деревенской лавчонки.

Паевые

Зоська Худяков, старый мот и пьяница, любил начальству перо вставить, а тут, когда в деревне колхоз стали переделывать на совхоз, начал ещё и права качать. Потребовал ни больше ни меньше как вернуть паевые, которые он внёс при вступлении в колхоз. Дескать, положено. По уставу сельхозартели, пункт такой-то… И Зоська даже разжился на этот случай старой, затрёпанной брошюркой с этим самым уставом и внушительно потряс ею перед носом управляющего, которого ещё вчера называли председателем колхоза.

— А ведь это верно,— сказал кто-то из случившихся в конторе мужиков.— Был такой устав.

— Давай, давай, Зосим! Тебе тут выпивки надолго хватит.

— Как не надолго! Гумно, да лошадь, да ещё чего сдавал?

Управляющий решил не давать разгореться страстям, а то, чего доброго, вслед за Зоськой найдутся и ещё охотники до получения паевых.

— Товарищи… и ты, Зосим Павлович, совхоз у нас создаётся на базе колхоза, так что вопрос о паевых отпадает.

Зоська был готов к этому и, что называется, на лету срезал управляющего:

— А я по возрасту лет в совхоз не вступаю.

На какое-то время в конторе воцарилась гробовая тишина: все выжидали, сумеет ли вывернуться управляющий.

Сумел. Недаром десять лет бессменно правил колхозом.

— А какая у тебя лошадь была, когда сдавал её в колхоз? Помнишь?

— А как же не помнить-то? — ухмыльнулся Зоська.— Свою лошадь да не помнить. Карюха. Рослая. Пятилеток.

— Иван,—сказал председатель своему шофёру, стоявшему у дверей,— принеси узду с коридора.

Иван принёс.

Управляющий взял от шофёра узду, решительно протянул всё ещё ухмылявшемуся Зоське.

— Возвращаем тебе паевые. Иди на конюшню, бери свою Карюху. Да только ту самую, которую сдавал в тридцатом году.

Самая богатая невеста

— Я самая богатая невеста была, вот ей-богушки! В дом к мужику привезли — вся деревня сбежалась. Все в рвани, в обносках — о господи, глаза бы не глядели. Сорок шестой год, сам знаешь, каково после войны. А я-то как царевна разодета. Платье шолково, рубаха белая с кружевами, рукава лентами перевязаны, янтари, цепи серебряные на груди, на ногах полусапожки на высоком каблуку, со скрипом.

Ну, ну, ахают все, для этой девки и войны не было! А родни-то со мной понаехало! Один стол приставили, другой — всё мало.

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.