Библиотека knigago >> Документальная литература >> Публицистика >> «Язык наш свободен»

Борис Петрович Екимов , Олег Олегович Павлов , Олег Николаевич Ермаков , Алексей Цветков , Владислав Олегович Отрошенко , Игорь Юрьевич Клех , Светлана Васильевна Кекова , Максим Амелин , Виталий Кальпиди - «Язык наш свободен»

«Язык наш свободен»

На сайте КнигаГо можно читать онлайн выбранную книгу: Борис Петрович Екимов , Олег Олегович Павлов , Олег Николаевич Ермаков , Алексей Цветков , Владислав Олегович Отрошенко , Игорь Юрьевич Клех , Светлана Васильевна Кекова , Максим Амелин , Виталий Кальпиди - «Язык наш свободен» - бесплатно (полную версию книги). Жанр книги: Языкознание, Публицистика, год издания - 2006. На странице можно прочесть аннотацию, краткое содержание и ознакомиться с комментариями и впечатлениями о выбранном произведении. Приятного чтения, и не забывайте писать отзывы о прочитанных книгах.

Книга - «Язык наш свободен».  Борис Петрович Екимов , Олег Олегович Павлов , Олег Николаевич Ермаков , Алексей Цветков , Владислав Олегович Отрошенко , Игорь Юрьевич Клех , Светлана Васильевна Кекова , Максим Амелин , Виталий Кальпиди  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
«Язык наш свободен»
Борис Петрович Екимов , Олег Олегович Павлов , Олег Николаевич Ермаков , Алексей Цветков , Владислав Олегович Отрошенко , Игорь Юрьевич Клех , Светлана Васильевна Кекова , Максим Амелин , Виталий Кальпиди

Жанр:

Языкознание, Публицистика

Изадано в серии:

Сборники

Издательство:

неизвестно

Год издания:

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Краткое содержание книги "«Язык наш свободен»"

Аннотация к этой книге отсутствует.

Читаем онлайн "«Язык наш свободен»". Cтраница - 11.

со старыми словами или с новыми; с огромным количеством заимствований или с умеренным; под влиянием писателей или без влияния; на латинице или на кириллице. А не выкрутится — так и шут с ним.

Пустить все на самотек. Такова моя позиция по всем трем вопросам.

Олег Павлов

Кругом живая свободная речь. Люди в состоянии передать свободно свои чувства, мысли, стало быть, и литература в состоянии их передать, выразить, а со всей полнотой или фальшиво — это не вопрос бедности или богатства языка, а вопрос, по-моему, человеческий. Вопрос понимания — человеческий. Разобщения — человеческий. Структура языка в литературе отражает мышление автора — и это опять же человеческий документ. Оставаясь людьми, мы понимаем, что сказали Сервантес и Шекспир, Достоевский и Толстой, но в той же мере — сказанное в Евангелии, хоть в нем новых слов не прибавляется тысячу лет. Но сегодня прежде всего искусство бесчеловечно: мы ведь и не можем назвать его «христианским», да хотя бы «гуманистическим» — этот свой «период» оно, так сказать, миновало. Оно разрушительно, беспредметно, цинично, только и доказывая, что может обойтись без человека. Разрыв между искусством и человеком давно стал трагическим. Не буду эту мысль развивать, достаточно сказать, что в XX веке искусство стало тараном для самых бесчеловечных утопий, сметало моральные нормы, провозглашало безбожие. Этот разрыв породил массовую культуру, она все собой в душах заполнила, она-то нуждается в человеке, кормится человеком, но лишает выбора и, по сути, свободы. Информационные технологии превратили ее господство в тотальное. Такой вот парадокс. Искусство — это и есть высшее проявление человеческой свободы, ее творческой сущности, но, распоряжаясь своей свободой не во благо человеку, оно лишается влияния, простора, смысла. Лишается читателя, зрителя, слушателя… Подразумевая, что искусство недоступно для понимания, теперь ему присваивают свойство: элитарное. То есть недоступное для большинства людей. Да, ценители искусства всегда были существами особого рода, хоть художником почему-то мог стать именно простой человек, во все века. Джотто… Пас овец. Андрей Платонов… Рабочий. Могли возвыситься, понять… Вот это самое главное слово — «понять»… Что оно, собственно, значит? Ведь понимание в искусстве — это не что иное, как сопереживание. Понимать — значит сострадать ближнему своему. И великие художники — поднимались до вершин этого сострадания, но и пробуждали его, обращаясь к людям.

Только силой душевной восприимчивости создается — и понимается, если так говорить, искусство. Эта душевная восприимчивость порождает в человеке художественное воображение, то есть способность видеть, вживаться и верить в образ, основой которого является душевное переживание. И я бы называл творчеством именно этот момент сопереживания, самый, тогда уж, духовный. Эти, духовные, голоса людей кажутся немыми, но это и есть язык, а какую и когда он форму обретает — представляется мне не более чем условностью. Этим голосом говорит с человеком природа, он диктуется совестью, обретает себя в слове Божием. Сохранить этот духовный язык — значит уберегать от порчи, но вот какой: от пошлости, лицемерия, бездушия. И русский язык спасался правдой. Правдой. Может быть, это утопия, недостижимый идеал. Только художник в таком случае обязан быть идеалистом, и ничего большего сделать не в силах.

Главный инструмент художника — это его душа, и поменять что-то в настройке этого инструмента, привести его к такой гармонии, чтобы слово было чудом и правдой, может только пережитое. Но есть опыт, который приближает к этому… Это опыт страдающей души. Страдания — это ведь не боль и, как тут выражаются, «чернуха». Это такая работа души, ее труд, жизнь. Скажем, любовь или радость — это работа души, и в них тоже поэтому заключается страдание. Если важным станет осознать происходящее с человеком. Если поймете, что литература нужна как правда. Но опять же не в вульгарном смысле, а в подлинном, когда в вашем взгляде на жизнь людей и свою собственную должна проявиться и вся ваша честность, искренность. Пишешь честно — значит, о том, что увидел и пережил, когда изображение выстрадано и появляется из души, а не бездушной фантазии.

Алексей Цветков

Не вполне понимаю, о каком языке ведет речь М. Эпштейн, сетуя на его нищету и упадок, потому что

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.