Библиотека knigago >> Литература по эпохам >> Литература ХX века (эпоха Социальных революций) >> Раннее (сборник)

Александр Исаевич Солженицын - Раннее (сборник)

Раннее (сборник)

На сайте КнигаГо можно читать онлайн выбранную книгу: Александр Исаевич Солженицын - Раннее (сборник) - бесплатно (ознакомительный отрывок). Жанр книги: Русская классическая проза, Литература ХX века (эпоха Социальных революций), год издания - 2015. На странице можно прочесть аннотацию, краткое содержание и ознакомиться с комментариями и впечатлениями о выбранном произведении. Приятного чтения, и не забывайте писать отзывы о прочитанных книгах.

Книга - Раннее (сборник).  Александр Исаевич Солженицын  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Раннее (сборник)
Александр Исаевич Солженицын

Жанр:

Русская классическая проза, Литература ХX века (эпоха Социальных революций)

Изадано в серии:

Солженицын А.И. Собрание сочинений в 30 томах #18

Издательство:

Время

Год издания:

ISBN:

978-5-9691-1357-2

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Краткое содержание книги "Раннее (сборник)"

В восемнадцатый том 30-томного собрания сочинений А. И. Солженицына вошли его повесть в стихах «Дороженька», неоконченная повесть «Люби революцию», стихи. Их публикации предпослано авторское пояснение: «Здесь помещены мои ранние произведения тюремно-лагерно-ссыльных лет. Я складывал их в уме и нёс в памяти все лагерные года, не доверяя бумаге. Они были моим дыханием и жизнью тогда. Помогли мне выстоять». Тексты снабжены обширными комментариями.

Читаем онлайн "Раннее (сборник)" (ознакомительный отрывок). [Страница - 16]

анекдотом метким

Рассказ о новом культпоходе,

Прочесть из Блока мимоходом,

Новейший высмеять романс

(Джемелли: «Браво! Декаданс!»),

Над Маяковским посмеяться

(Задорно Ляля: «А Кузмин?{50}»),

И оживлённо средь мужчин

Поговорить о Лиге Наций,

О том, куда идёт страна,

И о записках Шульгина.

Среди гостей для полноты –

Ещё всегда две-три четы

Мужей и жён, да неизменный,

Безпомощный, несовременный

Чудак – учитель рисованья{51},

Из тех, кто в коммунизм военный

Искал разгадок мирозданья.

Семьи не знавший, вечно холост,

Успехи лёгкие отринув,

Всю жизнь отдавший, чтоб на холст

Нанесть одну – одну картину! –

Мучительно не находя

Достойных красок сочетанья,

Он сердцем всё не стыл, хотя

Лишь неудачи и страданья

В его скитаниях сплелись.

За сорок лет, в очках и лыс,

То захолустных пошлых театров

Излишне чуткий декоратор,

То разрисовщик по фарфору,

А то и вовсе не у дел,

Он странно нравиться умел

Проникновенным разговором,

Больным чутьём, вниманьем добрым,

Уменьем видеть красоту

И смело бросить яркий образ

В души смятенной темноту.

В разгаре ужин был, но спать

Нас с Мишей слали со средины.

Удел жестокий! Там в гостиной,

Ещё сойдутся танцевать,

Олег Иваныч меж гостями

Разыщет жертву – полной даме

Платком глаза схватят вплотную,

И все, как дети, врассыпную, –

Бродить на ощупь в Опанаса,

Шарады в лицах представлять

И в Папу Римского играть.

В расчётах тонких преферанса

В углу, за ломберным столом,

Сойдутся старшие кружком;

И строки грустного романса

Учитель живописи Лялин,

Склонясь над зеркалом рояля,

Споёт:

«Вам девятнадцать лет, у вас своя дорога,

Вы можете смеяться и шутить!..

А я старик седой, я пережил так много…»{52}

И всё,

И это тоже всё

Оборвалось…

…Вечером как-то спешил я к их дому,

Слякотью мартовской, поздней зимой, –

Перед дверьми их стоял незнакомый

Автомобиль легковой.

Тускло желтелся в дожде-косохлёсте

С визгом качаемый ветром фонарь –

Дверь отворилась – и странные гости

Вышли в ночную недобрую хмарь:

В гладких пальто одинаковых двое,

С поднятым чёрным воротником,

И между ними – отец, расстроен,

С беленьким узелком.

Видя меня – он не видел. И сердце

Сжалось, предчувствуя быль.

Вспыхнули фары – хлопнули дверцы –

Брызгая, вырвался автомобиль…

В дому ещё дымилось жертвоприношенье

Каким-то злым, неведомым богам…

Лежали в грудах книги после потрошенья

И оползнями рушились к ногам.

Ковры комком. Столы и шкафы – настежь.

Бельё, посуда и постели в кучи свалены.

И – шкура на полу.

Как будто этой вот ощеренною пастью

Медведь налютовал, сорвавшись со стены.

Здесь сутки обыск шёл. А найден был лишь снимок

И унесён трофеем он один:

Съезд энергетиков; меж ними –

И Федоровский, и… Рамзин[3].

Кто б знал тогда, что не удастся навести

В квартире этой – раз разрушенный уют?

Лиха беда – беде прийти,

А пабедки добьют{53}.

Исчез, как канул зять. И тёща в тех же днях

Была параличом разбита.

Недели не прошло – и Миша на коньках

Упал – ударился – сгорел от менингита.

В их мрачный дом, потуплен и стеснён,

Я редко стал. Мне чудилось, что мать пытала немо:

Ведь вот, ты жив. Ты – жив. Зачем же он?

Зачем же он так рано взят на небо?

Но заболела Ляля. И

В день солнечный, скача через ручьи,

В день, бурно лившийся водою талой,

Я к ней пришёл. Она одна лежала,

Худые руки белые за головой держала,

Рукав халата повисал крылом безсильным птицы,

Сползала книга с одеяла.

И вздрогнула: «Серёженька! Иди сюда, мой рыцарь!

Что долго не был ты? Я так тебя ждала.

Ты так мне нужен, так сейчас мне нужен!

Ну, расскажи – как школа? Я давно там не была…

Погода как? Снег почернел? И лужи?..

Шёл ночью дождь. Я ночью не спала,

К окну вставала, слушала из темноты,

Как трубы водосточные шумели…

Скажи, дружок, а ты…

Ты знаешь, где живёт Джемелли?»

– «Да кто ж не знает?!» – «А не выдашь тайну?..

Вот это вот письмо – мгновенно, моментально…»

– «Конечно, Ляля, дай!» Порывисто привстав,

За шею обняла меня ладонями в жару:

«…Но если не пойдёт с тобой,

не станет отвечать –

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.